Топо

«Девица пискнула, как крыска, прыснула молоком и порскнула по коридору в комнату наследного принца (Варфоломея-младшего, или Среднего, потому что был еще и другой Варфоломей-младше-младшего, или Варфоломей-младшенький… но его как раз и не было — они отбыли с герцогиней в Опатию лечить ее спинку…)» (А.Битов, «Преподаватель симметрии»).

 

«Ариадна звала меня в Аббацию… Вы бывали когда-нибудь в Аббации? Это грязный славянский городишка с одною только улицей, которая воняет и по которой после дождя нельзя проходить без калош. Я так много и всякий раз с таким умилением читал про этот рай земной, что когда я потом, подсучив брюки, осторожно переходил через узкую улицу и от скуки покупал жесткие груши у старой бабы, которая, узнав во мне русского, говорила «читиры», «давадцать», и когда я в недоумении спрашивал себя, куда же мне, наконец, идти и что мне тут делать, и когда мне непременно встречались русские, обманутые так же, как я, то мне становилось досадно и стыдно…

— Только, пожалуйста, купите себе другую шляпу. — Она оглядела меня и поморщилась. — Аббация не деревня, — сказала она. — Тут надо быть комильфо». (А.П.Чехов, «Ариадна»).

 

«Опа́тия (хорв. Opatija, итал. Abbazia) — город в Хорватии, на северо-востоке полуострова Истрия, на берегу залива Кварнер Адриатического моря…» (Wikipedia Sancta).

 

Не то чтобы СЯУ, скорее, СО*.

_____

* сегодня осенило.

_____

Только овцы

Джоанна Кэннон, «Среди овец и козлищ» (Joanna Cannon, «The Trouble with Goats and Sheep»).

Рассказ ведется от лица десятилетней девочки.

«Я точно помню, что это был понедельник, поскольку именно в тот день приезжали мусорщики и по всей улице распространилась вонь пищевых отходов«*.

«I know it was a Monday, because it was the day the dustbin men came, and the avenue was filled with a smell of scraped plates«.

Тяжелый случай «чудесного лесного массива». Вонь объедков, остатков, того, что соскребли с тарелок. Но не этот канцеляритный монстр.

 

«Отец перешел к спортивному разделу и зашуршал страницами, расправляя их«.

«My father turned to the sport section and snapped at the pages until they were straight«.

Обидная потеря: отец энергично встряхивает газету раз, другой, пока ее страницы не распрямляются.

 

«Мы перешли дорогу напротив магазина «Вулворт».

И все бы ничего, если бы в оригинале не говорилось: «We crossed the road opposite the alley next to the Woolworth». В этот alley, узкий замусоренный проулок, проход между домами, девочки и свернут, но в переводе его пышно назовут «аллеей».

 

Девочки останавливаются передохнуть возле витрины с посудой из блестящей нержавейки.

Фраза «A hundred Tillys spoke to me from the display» переведена как «Вот уже в сотый раз Тилли задавала мне вопрос именно у этой витрины».

А вопрос-то — «а кто ее убил?» Или девочка дебилка, или в сонном городке то и дело кого-то убивают.

 

Даже не знаю, чему это приписать — разве что расхождениям в оригинале:

«Лицо у нее было белее лепестков магнолии, как стены у нас в гостиной…»

«Her face was handkerchief-white…».

Белое, как носовой платок. И все! Откуда магнолии?

 

» — Когда твоя мама перестанет тревожиться по пустякам?…

— Сомневаюсь, что когда-нибудь перестанет, — ответила Тилли. — Думаю, потому, что у нее только один повод — это я. И она тревожится вдвое больше, чтобы как-то смириться со всем остальным«.

Что называется, «не угадал ни одной буквы». Потому что мама — одиночка, папы нет и не предвидится, и она, чтобы хоть как-то компенсировать этот изъян, беспокоится о дочери за двоих, о чем ясно сказано в оригинале:

«When is she going to stop worrying?

«I doubt she ever will,» said Tilly. «I think it is because there’s only one of her. She has to do twice the worrying, to keep up with everyone else«.

 

«Миссис Мортон сидела рядом со мной».

«Mrs. Morton was minding me».

Да нет, не рядом, а присматривала. «Сидела с ребенком» и «сидела рядом с ребенком» — разные вещи.

 

Очередная потеря для текста — тюлевая (а не кружевная!) занавеска:

«Миссис Мортон дернула кружевную занавеску, свисавшую до середины окна с проволоки. Она раздвинулась в середине с явной неохотой — уж слишком часто ее отодвигали«.

Занавеска висит на проволоке, протянутой не над окном, а поперек окна, получается такая занавеска-половинка, как в советских поездах. Глазея в окно, раздвигать такую занавеску незачем — можно просто оттянуть ее немного вниз и выглянуть сверху, а поскольку соседи любопытны и выглядывают они часто, проволока постепенно прогнулась, занавеска провисла по центру. Характерная деталь — потерянная в переводе, в отличие от оригинала:

«Mrs. Morton pressed on the lace curtain, which hung halfway down the window on the piece of wire. It dipped in the middle, exhausted from all the pressed«.

_______

* пер. Н.Рейн.

Мешок и вилы

Джен Эйр выпадает редкая возможность посидеть и полистать книгу, и она выбирает «Жизнь английских птиц» Бьюика, то есть Thomas Bewick, «A History of British Birds». Одну страницу она торопится перевернуть: «сатана, отнимающий у вора узел с похищенным добром» внушает ей ужас. В оригинале: «The fiend pinning down the thief’s pack behind him, I passed over quickly: it was an object of terror«. Глагол to pin down не дает представления о том, что же происходит на иллюстрации. А происходит на ней следующее: черт с традиционными вилами незаметно прикалывает (pin), как булавкой, этими вилами мешок с награбленным, когда вор ставит мешок на камень и отворачивается, чтобы взвалить на спину. В итоге вор не понимает, почему добыча вдруг стала неподъемной*.

Еще в одном переводе** эта фраза была подправлена («Страницу, на которой дьявол крепко держал вора за его суму, я тут же перевернула, холодея от ужаса«), но как и во многих других случаях, неточность это не устранило. Не говоря уже о том, что перевод в целом получился совершенно мертвым.

Зато китайский переводчик*** справился с задачей, а может, просто нашелся подходящий глагол 按住 — «придавить, прижимать»:

魔鬼在小偷身后按住他的背包, 这个場景可真恐怖, 我一下子便把这页翻了过去.

________

* Пер. В.Станевич.

** Пер. И.Гуровой.

*** Пер. 连洁.

古代神兽

Биикджо, бииняо (비익조, 比翼鸟) — мифические птицы, которые летают только парой, потому что у каждой всего одно крыло и один глаз. В переносном значении — неразлучные влюбленные.

Иллюстрация с 百度百科. Вот такие птицы.

Джон Чивер

Стихотворные вставки в переводах Джона Чивера — непаханое поле.

Рассказ «Bella Lingua». К американке, преподающей итальянский язык в Риме (что само по себе примечательно), приезжает родственник из американского захолустья из категории «захолустнее не бывает». Его племянница снимает угол в палаццо, потому что дешево, а дешево потому, что раз в месяц через ее территорию проходят гости живущей в том же дворце итальянской баронессы — престарелая и порядком потрепанная европейская аристократия. И американский дядюшка с изумлением видит эту процессию.

«О, Джузеппе Вермишелли,

Макароны мы поели!

громко пропел им вслед дядюшка Джордж и, дивясь тому, что никто не смеется, спросил:

— Это еще что за чудилища?»*

Какой остроумный, хоть и захолустный американец — вон как срифмовал экспромтом, да? Ничего подобного. Американец, как попугай, повторяет популярный в те времена стих:

«Oh, Guiseppe the barber he gotta the cash«, Uncle George sang loudly, «He gotta the bigga the blacka mustach«. He waited for someone to laugh, and when no one did he asked: «What was that

Автор этих стихов, «Mia Carlotta», — Томас Огастин Дейли (1871-1948 гг.), ирландец, прославившийся шуточными стихами на ирландско- и итальянско-американском диалекте.

Giuseppe, da barber, ees greata for «mash,»  

He gotta da bigga, da blacka mustache,  

Good clo’es an’ good styla an’ playnta good cash.  

 

W’enevra Giuseppe ees walk on da street,  

Da peopla dey talka, «how nobby! how neat!          

How softa da handa, how smalla da feet.»

 

По традиции, thank God for the Internet.

_______

* Пер. Т.Литвиновой

И маленькая собачонка

Чеховской «Даме с собачкой» в испанском («La dama del perrito«) не повезло. Анонимный перевод на испанский из рук вон плох, но именно он находится повсюду при поиске в интернете. Шпицу не досталось даже названия породы, он всего лишь «lulú» — обычно пудель или любая другая собачья мелочь.

Жена Гурова » leía mucho, no escribía cartas (не писала писем(!) y llamaba a su marido Dimitrii, en lugar de Dmitrii…».

У Чехова было, конечно, не так: «Она много читала, не писала в письмах ъ, называла мужа не Дмитрием, а Димитрием…» То ли переводчик принял упоминание об осторожном вольнодумстве — пропуск «ера» в личной переписке — за опечатку, то ли решил не связываться с примечаниями и объяснениями.

 

А что у Гарнетт в английском?

«She read a great deal, used phonetic spelling (писала фонетически), called her husband not Dmitri, but Dimitri…». Пропало в общем-то значительное уточнение, что «мыслящая женщина» отваживалась на такую дерзость только в письмах.

Гарнетт vs. Chekhov

Попрыгунья Ольга Ивановна после свадьбы «..sang, she played the piano, she painted in oils, she carved, she took part in amateur performances…» — «пела, играла на фортепиано, писала маслом, резала, участвовала в люби…» Стоп, что она там «резала» — или, ну ладно уж, «ваяла»? В оригинале просто «лепила».

Баба осторожно, обеими руками несет Рябовскому тарелку щей, и Ольга Ивановна замечает, что она «wetted her fat fingers in it«. Но пальцы там должны быть не просто толстые, а большие — «thumbs«, ими удобно зацепиться за бортик тарелки, и конечно, при этом пальцы окунутся в ее содержимое .

«Рябуша» остался непереведенным. Точнее, он остался прежним Ryabovsky. Уменьшительное повторяется в тексте оригинала дважды, значит, было невозможно списать на «неправильную печать».

Странновато выглядит дымовское обращение к Ольге Ивановне «мама», переведенное как «little mother«.

От каламбура «Осип охрип, а Архип осип» в английском переводе осталось только куцее «it reminded her… the silly pun on his name» («оно напоминало ей… глупый каламбур с его именем»).

«Поющие в терновнике»

Братья отбирают куклу у маленькой Мэгги Клири:

«— Пф-ф! — Чумазыми смуглыми лапами Джек стиснул запястья сестры. — Хочешь, чтоб я тебе самой руки выкрутил?»*

«Pooh!» — His dirty brown hands locked about her wrists, closing tightly. «Want a Chinese burn?»

Джек грозится не выкрутить сестре руки, а сделать «крапивку» — довольно болезненно скрутить кожу на одной и той же руке в противоположные стороны. Решение переводчика заменить «крапивку» выкручиванием рук приводит к неточности в следующем предложении:

«Он стал разнимать ее руки с такой силой, что они побелели, а Хьюги ухватил куклу за юбку и дернул«.

«He squeezed her skin in opposite directions until it stretched whitely (скрутил ее кожу в противоположных направлениях, пока она не растянулась так, что побелела), as Hughie got hold of the doll’s skirts and pulled».

___________

* Пер. Н.Галь.

Янагихара

«When they told JB and Malcolm this, however, they made it into a comedy: the apartment floor become tattoed with mouse droppings, the man across the way had almost exposed himself, the agent was upset because she had been flirting with Willem and he hadn’t reciprocated«*.

«Однако, рассказывая об этом Джей-Би и Малкольму, они представили все в комическом свете: якобы дверь квартиры была вся загажена мышиным пометом, мужик напротив чуть ли трусы перед ними не снял, а агентша обозлилась оттого, что Виллем не отвечал на ее авансы».

Перевод по сканированному тексту? Если нет, то любопытно, как переводчики представляли себе облепленную мышиным пометом дверь.

_______

* пер. А.Борисенко, А.Завозовой и В.Сонькина.

«Унесенные ветром»

Начало «Унесенных ветром», все еще живы и счастливы. Скарлетт болтает с близнецами Тарлтон «in the cool shade of the porch of Tara» — «в прохладной тени веранды дома в поместье Тара» (а вовсе не «за колоннами просторного крыльца Тары«, как в известном переводе).

Какими мы видим близнецов?

«По обе стороны от нее, небрежно развалившись в креслах, вытянув скрещенные в лодыжках, длинные, в сапогах до колен, мускулистые ноги первоклассных наездников, близнецы смеялись и болтали, солнце било им в лицо сквозь высокие, украшенные лепным орнаментом стекла, заставляя жмуриться«*.

Серьезно? Застекленные окна на крыльце (если верить переводу) с колоннами на жарком американском юге? Вдобавок стекла с такой диковиной, как лепной орнамент?

Нет, конечно.

«On either side of her, the twins lounged easily in their chairs, squinting at the sunlight through tall mint-garnished glasses (щурились, глядя на солнце сквозь высокие стаканы, украшенные листочками мяты), as they laughed and talked, their long legs, booted to the knee and thick with saddle muscles, crossed negligently«.

Конечно, по всем правилам южного гостеприимства близнецам принесли джулеп — освежающий напиток из бурбона, воды, колотого льда и свежей мяты, который подается в высоких стаканах, украшенных листиками мяты. Эти высокие стаканы (glasses) в переводе стали стеклами, а мята (mint) — лепниной.

Джулеп в романе — немаловажная подробность. Спустя долгое время, вернувшись в разоренную Тару, Скарлетт узнает, что от разграбления уцелел бочонок того самого бурбона, кукурузного виски, и требует принести его, стаканы, немного мяты и сахара, чтобы приготовить джулеп, который у нее ассоциируется с домом и мирной жизнью. И слышит от слуги, что о сахаре они и думать позабыли, «и мяту всю лошади поели, а они (янки) перебили все стаканы«. От мирной жизни не осталось ничего.

_________

* Пер. Т.Озерской.